|
Джихад
Я солдат Аллаха
с пулей в голове,
я лечу без страха
в сладкой синеве.
Вот, заржав с опаской,
выбегает рана
из разбитой каски
в синеву тумана.
И в дороге к раю,
словно на коне,
я скачу на ране -
так быстрей вдвойне!
В синеве мерцающей,
как ни озирай,
сто моих товарищей
все со мною в рай.
Поминайте плачем
мертвых сыновей.
Мы на ранах скачем,
каждый на своей.
Слышу, каждый гордо
славится-поет:
"прямо в сердце...", "в горло...",
"в легкое...", "в живот..."
А солдат престранный -
два раненья в лоб -
две запряг он раны
и погнал в галоп.
Если не смертельно
ранен - и живешь,
не скули в постели,
все болезни - ложь.
Ведь мясцом упрямым,
как травой весны,
зарастают раны,
больше не видны.
Только ранам нашим
не исчезнуть ввек.
Мы на ранах пляшем,
их приятен бег.
Над живыми сверху
мчимся - и мечта:
поскорей бы въехать
в райские места.
|
|
|
|
Спокойной ночи, малыши!
Сегодняшний кризис больше принадлежит народной молве, чем теленовостям. И это придает ему мистическое измерение, наделяет иррациональным зерном. Кризис окружают тайны, шепотки и смута душ. Как некогда действия серийного маньяка (какого-нибудь «Спокойной ночи, малыши!», который в советские годы, позвонив в случайную дверь, с этой фразой колол шилом в глазок. Было ли это – неизвестно, пресса молчала, что только усиливало панический шум).
Вот и теперь новость о крутой расправе летит от двери к двери, из разговора в разговор, но образ пострадавших абстрактно-расплывчат, точно в страшилке. Или, наоборот, конкретно-выборочен, как если бы речь и правда шла о вполне определенном соседе по лестничной клетке, чей правый глаз проткнуло острие
|
|
|
