сайт писателя

Укол в сердце

Скачать текст в формате PDFСкачать текст в формате PDF

Летом я с родителями и с нашей молодой полосатой кошкой поехал на дачу. Как моя кошка ластилась к травам! Как сладко хрустело ее мурлыканье под солнцем! Она убегала гулять на полдня или на всю ночь, и возвращалась с выражением задумчивости в янтарных глазах.
- Серый! – закричал через забор Костя, мальчишка чуть постарше. – Иди, покажу, чего твоя кошка наделала!
Я вбежал на соседский участок. Костя и его сестра Аня, школьница пятого класса, склонились над тазом, в котором в розовой водице барахталась зеленая тварь. «Отойди!» - Костя отпихивал ногой мою Пумку, которая, раздувшись, со вздыбленной шерстью, упрямо пыталась пробиться к жертве. «Ящерицу изувечила», - пояснила девочка деловито. Я отнес кошку за шкирку домой, вернулся к ребятам, они уже выложили раненую беднягу и зачем-то поливали зеленкой из склянки. В конце концов, тварь смежила веки и замерла - сырая и изогнутая.
-Умерла? — выдохнул я.
- Да нет, - сказал Костя, - гляди, веко дрожит. Она мучается. Надо ее убить. А то долго будет мучиться.
- Убить? - переспросил я.
- На! – Аня решительно протянула мне спицу. – Уколи ее! В сердце! Не бойся, это будет по-настоящему добрый поступок.
- А где сердце? — растерялся я.
- Я покажу!
- Мы покажем! – с каким-то сатанинским ликованием подтвердил Костя. - Коли!
— Но это же чтоб не мучилась? — неуверенно переспросил я.
И стал колоть. «Не сюда, выше», - координировали дети. Ящерица неожиданно задергалась. Значит, она была ничего? Но уже проткнута? Значит, теперь надо уж точно добить? И я протыкал ее снова и снова, с нажимом, с отчаянной решимостью, со слезами, думая, что, убивая, избавляю ее от мучений. А сердце обливалось кровью.
Зимой в Москве, болея, в температурном бреду я видел одно и то же: ящерица дергается, а я вонзаю спицу. Вонзаю, вонзаю, и вонзаю. Я стонал, разметавшись, а кошка мурлыкала в ногах.
Прошли годы, мне исполнилось двадцать, Пумка к тому времени уже давно умерла. Как-то весной я отправился на день рождения к другу — в общагу, что в башне МГУ. В пыльном коридоре в ноги мне шмыгнул серый полосатый котенок — некое смутное предзнаменование. Гости в основном тусовались на общажной кухне, среди бутылок и закуси. В разгар праздника я заглянул в комнатенку именинника: несколько парней столпились в углу возле шкафа. «О! Лезет-лезет! Ща укусит! Блин!» — они ржали, визжали, и, чуть отпрянув, вновь наседали на что-то мне невидимое.
Я приблизился. Их привлекли зеленые существа, которые в виде недвижных веточек обычно покоились в прозрачной пластмассовой коробке. Один из парней, белозубый и азартный, пшикал раз за разом флаконом одеколона внутрь коробки.
- Дай мне, слышь! – требовал другой, мутно-пьяный. - Заткни им воздух на хрен!
Веточки, ожив от пытки, приплясывали, извивались, вертикально вытягивались, закрывали друг дружку, пытались ползти по пластмассовым стенкам и соскальзывали.
- Эй, вы чо? Это мое! – завопил я первое, что пришло в голову, схватил коробку, и бросился на кухню.
- Твое? Как твое? Стой! – неслось вслед растерянно-злое.
- Алеша! – я подскочил к имениннику. – Твои дружки мучают твоих… Как называются? – Я потряс коробкой. - Одеколоном поливают!
- Саранча, - меланхолично заметил именинник. – Пускай. Все равно выбросить хотел.
Я отвернулся и пошел. Через каких-то пять минут, скользя, и напрягая ноги, чтоб не упасть, я брел по ледяным рытвинам темной дороги вдоль железной ограды Университета. Правой рукой я заботливо прижимал карман полушубка, в котором была коробка с зелеными веточками. По дороге мне вспомнилась, конечно, давняя летняя ящерица детства. Ее образ двигался надо мной, как путеводная звезда. Надеюсь, она глядела благосклонно с того света.

Рекомендовать