Сергей Шаргунов
сайт писателя

Россия должна быть страной свободомыслия

Скачать текст в формате PDFСкачать текст в формате PDF

Писатель и депутат Государственной Думы Сергей Шаргунов поговорил с корреспондентом Федерального агентства новостей об экстремизме, маразме и патриотизме.

— Сергей, на прямую линию с президентом вы вышли из Владивостока с Литературного фестиваля Тихоокеанской России, объединив, таким образом, две свои ипостаси — политика и писателя. Казалось бы, ваше обращение должно было коснуться вопросов культуры или образования, но вы подняли тему уголовного преследования за экстремизм. Почему?

— Потому что Россия должна быть страной свободомыслия. Конечно, я против любых призывов к насилию, но ведь часто речь идет просто о выражении мнения людей. Конечно, мой вопрос и про культуру, и про образование, ведь и у Пушкина есть суперрадикальные стихи, и они входят в его полное собрание сочинений. За экстремизм можно посмертно судить и его, и Толстого, и Достоевского, и Маяковского.

Я считаю, что 282 статья (УК РФ Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства. — Прим. ФАН) — это зло. Дело даже не в правовой дискуссии с государством, а в том, что я хочу спасти конкретных людей. Тех, кто уже стал жертвами произвола, и тех, кто потенциально может таковыми стать. Ко мне постоянно обращаются люди из разных регионов страны с этой бедой.

Они подвергаются уголовному преследованию за посты, репосты и создание якобы экстремистских сообществ. Например, за это отправлены на зону журналист Александр Соколов и его соратники по проведению референдума «За ответственную власть» Валерий Парфенов и Кирилл Барабаш. Проведение референдума — это, видимо, экстремизм и страшная крамола. А на самом деле они — по-настоящему патриотичные люди. Создатель этой инициативной группы Юрий Мухин был задержан вообще в Крыму, куда приехал из любви к этой земле, а ему прямо на пляже надели наручники. Главное, что у самих исполнителей нет никаких четких представлений о том, что такое экстремизм. Недавно региональный блогер сделал репост фотографии Парада Победы 1945 года, где были запечатлены поверженные немецкие знамена. Его за это обвинили в пропаганде нацизма — чистой воды маразм.

Кроме того, в своем обращении к президенту я поднял тему новоявленных запретительных законов, которые касаются Интернета. Я голосовал против этих законов и выступал против них с трибуны. Они очень размытые и расплывчатые. Выполнение их трудноосуществимо, но тем не менее это может быть поводом для очередных репрессивных действий.

— Похоже, проблемы решаются только обращением к президенту или к Шаргунову?

 Считаю, что и другие депутаты должны этим заниматься и отчитываться перед народом. Должен возникнуть институт репутации. Люди во власти должны понять, что патриотичность и защита прав и свобод не противоречат друг другу. Сейчас существует узкий круг людей с мнимо либеральными взглядами, которые узурпировали правозащиту и «топят» только за своих. А я, кстати, недавно отправил запрос о судьбе художника Петра Павленского, который находится под стражей во Франции. Потому что он все-таки гражданин России. Ни один из записных либералов ничего для него не сделал, хотя он яркий представитель именно их лагеря. Защищали и награждали, пока был здесь. Поинтересовались бы хоть для приличия, как он там, в забугорище за семью замками.

— А ваши патриотизм и левые взгляды откуда появились? В новой книге «Свои» вы рассказали, что росли в религиозной и антисоветской семье. Почему тогда избирались от КПРФ?

 Я беспартийный, но я патриот своего Отечества и пошел в ту фракцию, где могу голосовать по совести. И не голосовать за антисоциальные законы. Я за «народничество» (как и положено русскому писателю), против олигархической системы. В Латинской Америке левые взгляды прекрасно сочетаются с христианской проповедью, потому что это прежде всего идея справедливости. Так что никаких противоречий тут нет и быть не может. Прежде всего важна консолидация людей, которые переживают за униженных и оскорбленных, тех, для кого дорога наша страна. И это патриотизм не официозный, не спущенный сверху, а искренний и живой. Сейчас себя объявляют патриотами те, кто в 90-х придерживался другой позиции. Они мелькают в качестве главных спикеров на федеральных каналах, потому что такие взгляды теперь в моде. А 15–20 лет назад те, кто называл себя патриотами, были как первые христиане. В 90-е я и мой отец-священник, увидев перемалывание в рыночную пыль маленького человека, не приняли этот беспредел. И тогда и я, школьник, и мой папа, священник, и Валентин Распутин, и Станислав Говорухин, и Егор Летов оказались в одной коалиции. С тех пор я и подружился с ее лидером Геннадием Зюгановым.

— В «Свои», кроме рассказов о семье, есть и саркастический рассказ о депутате Дворцове. Он для вас тоже «свой»?

— «Свои» это многогранное название, иронично подмигивающее. Дворцов — собирательный образ. И тоже «свой», он же коллега. Он коллега, может быть, и отвратительный, но это факта не отменяет. Свои — не только родня или хорошие люди, обитающие в книге, свои — это все те, кто вокруг нас каждый день.

— А ваши коллеги знакомы с вашим творчеством? Как они отнесутся к такой интерпретации образа парламентария?

— Мало кто умеет читать. Думаю, найдутся те, кто добродушно отнесется и посмеется. Коллеги меня однажды уже удивили. Я тогда приехал с передовой и написал очерк «Кровь и кисель» про Донбасс и Думу. На заседании увидел, как депутаты, близкие к бизнесу, читают эту мою колонку на своих айпадах и подумал, что обидятся. А они поворачиваются с улыбками на лицах и говорят: «Круто написал! Всех прочистил, все так и есть».

— Значит, не чужды они самоиронии?

 

— Выходит, так. Или не верят многие в то, что слова имеют смысл...

— Но при этом понижать зарплату себе не собираются?

— Это тезис понятный, мне близкий, но не главный. Прежде всего, надо повышать зарплаты людям. Надо ввести прогрессивный налог, взять у сверхбогатых, а не издеваться над самыми бедными и бесправными, повышая пенсионный возраст.

— Вы упомянули поездку в Донбасс. Я знаю, что вы там были неоднократно с гуманитарной помощью и с творческими встречами. Но это ваши индивидуальные усилия, а что должны предпринять российские власти, чтобы урегулировать этот конфликт?

— Я очень переживаю из-за издевательств над людьми. Война в Донбассе — это чудовищная трагедия. Заварена кровавая каша и люди продолжают гибнуть. Убито уже больше 10 тысяч человек. Эти события длятся уже дольше, чем Великая Отечественная война, и с этим кошмаром надо заканчивать.

Мне кажется, у нас во власти надеются на следующие выборы президента Украины. Якобы после этого поменяется курс и повестка. Мне в это слабо верится. Нет веры и в то, что вся Украина будет нашей. Несомненно, нам нужно иметь влияние на всем постсоветском пространстве, но одно дело теории, а другое — жизнь конкретных людей.

Я считаю, нужно признавать те республики, за которые заплачено такой кровью, и выдавать российские паспорта как минимум. И прекращать стрельбу. Это я говорю открыто.

— Напоследок стандартный вопрос о планах. Участие в президентских праймериз КПРФ — это была репетиция вашего будущего в политике?

— Для меня в нынешней ситуации слово «политика» скорее ругательное. Люди не верят тем, кого называют политиками. Моя задача в Думе — помогать людям. И я счастлив, что удалось спасти уже сотни судеб. По всей стране, не только в тех четырех сибирских регионах, которые я представляю. Вернуть женщине детей, которых отобрала «ювеналка», спасти семью от изгнания на улицу из единственного дома, отстоять школу и больницу от «оптимизации», вернуть детям школьный автобус, не дать выдворить ополченца Трегуба на расправу…

Я в курсе, что входил в десятку на президентских праймериз «левых сил», но я ничего для этого не делал. Если бы призвал своих сторонников в Интернете, мог бы и выиграть праймериз. Но участие в них — это была инициатива Сергея Удальцова, который выдвинул мою кандидатуру. В последний раз он пытался меня включить и на праймериз на пост мэра Москвы. Тут уже мне пришлось попросить: «Серега, не надо, ради бога».

Мои задачи на будущее — писать книги, просвещать общество, делать проекты, связанные с культурой, помогать «маленьким людям». Мне кажется, я в любом случае должен приносить пользу своему отечеству, а каким образом — это жизнь покажет.

Рекомендовать