Сергей Шаргунов
сайт писателя

Памяти Юрия Бондарева

29 марта 2020

Он ушёл.

Это мысли о Бондареве и разговор с Юрием Васильевичем, которому тогда исполнилось уже 95 лет, и частично с его чудесной женой Валентиной Никитичной. Из скромности он и она попросили убрать некоторые прекрасные эпизоды их знакомства, юного общения, спортивного соперничества, но главное —осталось…

— Куда-то ваш голос пропадает… Как в полынью ныряет… — как-то сказал он в телефонную трубку, молодцевато смеясь.

Он обо всём говорил незаурядно.

Проза Бондарева обстоятельна, выразительна, мелодична, полна красок, внимания к тонким движениям тела и души. С самых первых его вещей — это классическая литература.

Пожалуй, главное для фронтовой бондаревской прозы — взятое из пережитого повторение древнего сюжета сражения при Фермопилах: не постояв за ценой, выстоять. Или проиграть, но жизнью пожертвовать.

Так в повести «Батальоны просят огня» (1957) те, кому нельзя отступать и надо отвлечь противника, остаются без огневой поддержки своих. Из нескольких сот человек выживают всего пятеро. Капитан Ермаков бросает командиру дивизии Иверзеву: «Я не могу считать вас человеком и офицером». (Но и этот командир готов к смерти, позднее он лично ведёт солдат в лобовую атаку и, раненый, теряя кровь, освобождает оскорбившего его капитана из-под ареста.)
Натиск врага и самоотверженная погибель и в «Последних залпах» (1959), и в миниатюрах «Мгновения» (1977), а в романе «Тишина» (1962) полковая батарея окружена и расстреляна прямой наводкой.
В романе «Горячий снег» (1970), посвящённом боям под Сталинградом, тот же отчаянный героизм попавшего в окружение взвода. Под конец остаётся несколько снарядов, одно орудие, и четверо выживших. Командующий видит в бинокль, как не сдаются «казалось давно обречённые, но вот же продолжавшие бороться», кто «никак не должен был уцелеть и не числился в живых». И в романе «Выбор» (1981) – окружённая батарея, и герой, застреливший своего командира и не успевший застрелиться (но он всё же однажды лишит себя жизни).

Хочется отметить деликатность и человечность мастера и фронтовика, которую проявляет Бондарев при описании самых страшных подробностей смертоубийств. Он сумел показать ужас войны точно и выпукло, но уклоняясь от натурализма, быть может, так щадя память павших. Очень часто самую жуть он вкладывает в уста героев, называя, но не показывая, избегая изображения.

Он пришёл в литературу на оттепельной волне — с горечью. В «Тишине» торжествует государственный произвол: отец героя арестован МГБ, сам он исключён из партии и покидает институт из-за клеветнического обвинения, а мерзавец, подставлявший людей на фронте, доволен и благополучен. И в продолжение сюжета — давящая атмосфера начала 50-х, похожие на кошмарный сон похороны Сталина. Повесть «Родственники» (1965) о железной силе, разъединяющей самых близких: брат написал донос на сестру.
Однако Бондарев же оказался консервативным возмутителем прогрессистской среды. Он дал художественно пластичный и яркий образ Сталина, проницательного и твёрдого полководца, в романе «Горячий снег» уже после всех разоблачений вождя на высшем уровне. Он — автор антизападнического романа «Игра» (1985) о разрушительности «культа потребления».
Увешанный орденами и медалями, в 1994-м Юрий Васильевич публично отказался принять государственный орден «Дружбы народов» по случаю своего юбилея. Телеграмма в адрес первого российского президента была коротка: «Сегодня это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны». Чем-то напоминает сцену из его ранней повести.
«– Простите, товарищ полковник, – сказал Ермаков, не в силах сдержать себя. – Вы надеетесь, что моя докладная воскресит батальон?…
Ермаков выговорил это и будто оглох от собственного голоса, доносившегося до него как из душного тумана, и в ту секунду отчётливо понимая и чувствуя, что правда, которую он скажет сейчас, будет стоить ему очень дорого».

Последнего советского классика редко вспоминали в последние десятилетия, почти не показывали по телевизору. И конечно, никто не вызвался (также, как экранизировали когда-то его военную эпопею «Освобождение») снять фильм по роману «Бермудский треугольник» о гражданской войне 1993-го года в центре Москвы, где в русских людей стреляют уже не немецкие — отечественные танки.

У Бондарева был глуховатый, отрывистый голос. Он старательно подбирал слова, отвечая на любой вопрос, будничный или мировоззренческий, но произносил их порывисто, с нажимом.

В лице, с продольной морщиной на высоком лбу, — скорбная раздумчивость. В светлых глазах — живой огонь.

Всегда, всегда при всей его лихости, он оставался невесел и сосредоточен, как бы от непреходящей и привычной боли.

Когда в нём поселилась эта печаль? В войну, когда видел неотрывно смерть и терял друзей? Или позднее, когда потерял страну?

Читать полностью на сайте журнала ЮНОСТЬ

Рекомендовать