Сергей Шаргунов
сайт писателя

«Короткое замыкание»: капустник в пыточной

Вышел на экраны фильм «Короткое замыкание». 
Мелодрама пяти российских режиссеров (Бориса Хлебникова, Петра Буслова, Ивана Вырыпаева, Алексея Германа-мл., Кирилла Серебренникова) соответственно из пяти историй-клипов. Пять клипов о любви. Получился капустник с молодыми актерами. Не все впечатляет, не все художественно совершенно, и фильм, наверняка, еще обругают. Важно другое. Задорное веселье через боль. 

Тебя бьют кирпичом по голове, и, очнувшись, хоть голова и болит, ты упрямо идешь в сторону любви. 
Правая искалеченная рука истекает кровью, но ты прячешь ее за прилавком, прижимая левую к страждущему сердцу. Тебя лупцуют и топчут, а ты продолжаешь целовать каждого встречного. Так, как будто боль игрушечная. 

Фильм о том, что страшнее боли – отсутствие любви. 
Любовь – последнее прибежище в негодяйском мире. «Я ничего не понимаю… Я не знаю, как говорить. Слова не попадают в цель. Вокруг хренотень какая-то», – говорят все герои, пускай один из них немой. Но откуда здесь может случиться любовь? Любовь, которая возможна как противоядие, сама ядовита, рождена мутными инстинктами и дурковатыми порывами. 

Это народническое кино, про «простых людей», про такие ситуации, когда еще возможна стихия чувств. 
Герой Хлебникова (самого реалистичного и интересного мне клипа) журналист-практикант. Выполняя скучное редакционное задание, он видит во дворе окраинного дома надпись «ОЛЯ СИСЬКА». Начертавший любовное признание местный гопник-юродивый пытается его остановить (оглушает кирпичом, например), но все-таки журналист находит эту самую Олю, и сообщает: «Он просто тебя любит». Герой Вырыпаева якобы откинувшийся с зоны резкий пацанчик с красным сердечком-значком агитирует польскую туристку за «ощущения» вместо слов. 

Герой Буслова (самого профессионального, артистичного клипа) – глухонемой мастер, смертельно влюбился в клиентку, получив для починки белые каблучки. 
Герой Германа-младшего циркач по фамилии Ким попадает на северный остров в психушку, его могли бы выписать, но он влюбляется в санитарку, устраивает драку с санитаром, и, усмиренный, превращается в естественного обитателя дома скорби. 

Последний клип – карнавальное кровопускание от Кирилла Серебренникова. 
Парень, облачившись в костюм креветки, завлекает посетителей в ресторан морской пищи. Он не улыбается, ему грозит увольнение, и тогда креветка начинает целовать всех без разбора – и женщин, и мужчин: бегуна-спортсмена, байкера, моряка, милиционера. Зазывалу избивают что есть сил. Правда, под конец, после злоключений, он встретит милую, тоже битую девушку и улыбка скользнет по его расквашенным губам. 

Между пятью клипами много рифм. 
Герман на премьере говорил об «общем токе поколения» – подразумевая, очевидно, сразу и кровоток, и электричество – возрастную и эмоциональную близость. Но главная рифма – дефицит языка. 

В фильме мало слов. 
Междометия гопника и тормознутость начинающего репортера; обильная жестикуляция недавнего зэка и ломаное «Будьте здоровы!» туристки; немота сапожника и «Ты что, глухой?» его клиентки; рекламный речитатив и кровавые чмоканья «чудо-креветки»… 

Нет слов. 
Есть ощущение кризиса всего. 

Может быть, мир груб, и его дубовую шкуру никак не пронзить, даже вопль боли перерастает в хохот? 
А может быть, изнанка пещерной дикости – первоначальная подлинность, и только через боль дается любовь, нелепая, но яркая? 

 

Рекомендовать