Сергей Шаргунов
сайт писателя

Кукольный дом

Скачать текст в формате PDFСкачать текст в формате PDF

Жизнь – это дом. Однажды (например, в тридцать) вы обнаруживаете, что дом захламлен. 

Дом завален мусором, коробками, ломаной мебелью. Есть лишь небольшой пригожий подметенный кусок - садись на пол безвольной куклой, обхвати голову руками, и жди седины. 

Мусор – искренние порывы и вынужденные уступки, встречи и речи, самообман и лукавство, дипломатичность и вспыльчивость. Все - трата времени. 

Не мусор – минуты, озарявшие влюбленностью, обжигавшие гордостью великодушного завоевателя, минуты нежности с ребенком, минуты, когда переживал за других, когда писал увлеченно, когда перечитывал, видя, что написал хорошо, когда бросал боевые кличи от чистого сердца. 

Остальное как-то бессовестно, суетливая скверна. 

Для меня это и есть нравственность – минуты подлинности, когда я был в ладу с собой. 

Жизнь хитра: совесть постоянно в клинче с чьей-то корпоративной моралью. 

То, что для тебя лучшие воспоминания, яркие и горячие, для других – свидетельство твоей дурноты. Люди предпочитают предсказуемость (да я и сам, наверное, таков, ценю понятное), и именно эта «последовательность», псевдоним которой «формат», устраивает их, но оригинальная личность – с ее страстью и страданием – раздражает. 

Вы бывали искренни и доверчивы? Вам отплатят нелюбовью за все незаемное, за просветы свободы, энергию, артистизм, откровенность. Окружающие ждут от вас оправданий, которые выровняли бы вас, примирили с чужим «форматом», а вы мечетесь, ударяетесь о тесные стены мусора, вскрикнув, замираете. И вот уже говорите обтекаемо, мягко, сипло, подыгрывая общей неволе, отдаваясь зрелости, старению, омертвлению. Пыль покрывает понурую голову. 

И мне за стыдно за это! Больше, чем за прошлое, за это! Стыдно не за порывы юные, а за надобность объяснять, допустим, про то, что лучшее в тебе, зрячее – это были порывы юные, слепые, а теперь ты в интеллигентных очках. 

Взвешен, и найден моральным. 

Прошлое вряд ли было хорошо. Оно отвратительно по преимуществу. Но не в том и не так, как того хотят другие. 
Что же такое совесть? «Дух», «жить не по лжи» и прочие высокие слова осмеяны многажды. Почему же, такая сомнительная и призрачная, эта совесть саднит, колет, требовательно вибрирует? Ты ее чувствуешь, как часть организма, как екнувшую селезенку, как затекшую руку, как заломившее сердце. 

Она дрожит и звенит: «Не угождай другим! Дружочек, будь собой!». Она окатывает лицо кипятком стыда: перед сном вспоминаешь давнюю подлость или глупость, и краснеешь в темноте. Она терзает тебя немой, самой ужасной руганью в твой же адрес. Ты клянешь себя и ничтожишь, обзываешь скотом. 

«Да, жалок тот, в ком совесть нечиста», - говорит Пушкин. И действительно, нечистая совесть – что-то мелочно-жалкое, как нечищеные зубы или сальные волосы. Человек гримасничает. Груды новых делишек затмевают делишки прежние, но это не освобождает – дом битком набит дрянью. 

Мне кажется, нет человека, который вслушавшись в себя, не нашел бы совесть. Может быть, совесть – это самолюбие? Очень может быть. Но особенное: любовь к себе перед четким зеркалом, а не в глазах других. 

Каждый сам знает, что для него тяжкий груз, что милая шалость. Есть внутреннее знание: как можно – как нельзя. А беспардонные отморозки, спросите вы, душегубы, люди-звери? Они внутренне полагают себя правыми? По-моему, изуверы – всегда камикадзе. В их ожесточении – поджог собственного дома, боль пропажи, пафос растворения в хохочущем хасосе. 

Как сделать, чтобы полегчало? Что освобождает? То, что можно назвать двумя словами, сухими, как барабанная дробь: «чистосердечное признание». Отсюда суровое обаяние исповеди. Перефразируя Пушкина, осознание жалкости – очищает душу. 

А затемняет душу бахвальство, свойственное человеку, который не знает, как отмахнуться от совести. Хмельной, с приклеенной улыбкой за потным столиком, обильно бранясь, он выдает секреты («распила», «разводки», «ликвидации», «скандалов»). Он бойко трещит о том, как топтал или обманывал, суетливо пытаясь доказать, что вокруг - хаос, череда шуточек, абсурд пожара. И внезапно он догоняет маньяков. Ему уже все равно, в глазах проскальзывает тот же блаженный адский блеск, что у серийного душителя. 

Совместна ли совесть и публичность? Обычно внешние, репутационные недостатки – продолжение признанных обществом достоинств. Провалы и достижения питаются взаимно. Но в горьком свете покаяния ясно видно: «достоинства» (мнимые доблесть, отвага, острота) еще подлей и извивистей, их отвратность просто не столь очевидна поверхностному взгляду. 

И как часто то, что мнится зрителям «недостатком», - это самое драгоценное в тебе! 

Совместна ли совесть и активная жизнь? Политик, бизнесмен, журналист могут ли жить по совести, да и не бред ли она романтический? Ответ: ситуационизм. Ты должен всеми силами приближаться к честности в каждой конкретной ситуации. 

Настоящее самолюбие выше выгоды, а честность не чужда самолюбованию. Мужик из проезжавшей машины помогает женщине, у которой кончился бензин. Он возится с пластиковой бутылкой, бензином, льет бензин в дырочку для бензина. Не потому что хочет в благодарность ее тело или деньги. 

Они разъезжаются, и больше не встретятся, но отныне с ним несколько праведных минут. 

Я фаталист, в людях слишком много кукольного, неверно-вялого. В каждом человеке личность борется с куклой. И все же минуты возможны. Яркие, горячие, свои. 

Вспомнишь, что был честен, и, как бы кто не судил, отвоюешь себе еще кусок чистого пространства. 

В доме, который замусорен. 
 

Рекомендовать