Сергей Шаргунов
сайт писателя

Сергей Шаргунов с сорок третьего

5 апреля 2012

Любимая точка общепита

Ресторан «Сказка» на повороте с Ярославского шоссе — не так давно место кровавых разборок и во все времена место вкусной еды. Долгое время на «Сказке» висела табличка: «Здесь Валера Динамит всем, чем надо, угостит».

Любимый магазин

Продмаг на моей улице Железнодорожная. В предбаннике — «народная библиотека»: желающие оставляют или забирают книги.

Любимое место прогулок

Дорога в роще.

Любимая достопримечательность

Старый трухлявый колодец, из которого давно не черпают. На нем, полустертое временем, проступает намалеванное белой масляной краской сердце. Рисовала девочка Настя, в которую я был влюблен — кажется, взаимно. Забавно видеть, как мимо этого бледного рисунка бегают ее дочки-близняшки.

Здесь я подрастал маленьким, жил школьником каждое лето и зимние каникулы и теперь стараюсь бывать часто, как могу. Если спрошу пятилетнего сына: «Где тебе больше всего нравится?» — он ответит со смехом и без запинки: «На сорок третьем!»

Сорок третий далекий, сорок третий неблизкий… Вообще-то, нет такого населенного пункта. Есть платформа «43 км», а поселок когда-то назывался Горелая Роща.

На сорок третьем — домов пятьсот. Заасфальтированная улица Центральная расходится улицами, названными писательскими именами: Лермонтова, Толстых — Льва и Алексея Н., Маяковского, Крылова; большинство из них голые, земляные. Все улицы разведаны, изъезжены велосипедом, на каждой случалось что-нибудь важное. Есть два магазина и два пруда. Один вязок от тины, другой совсем пересох, превратился в яму. А когда-то я купался в том и другом!

Раньше напротив пересохшего пруда было широкое поле, и я с наслаждением пас коров и коз в компании красноносой бровастой старухи Марьи Алексеевны, удивительно похожей на Льва Толстого, на улице чьего имени она жила. Больше нет скотины в поселке. Заповедное поле богач из «силовых» застроил поместьем. Он завел овчарок и стал их выпускать на людей. Собаки терзали всю округу: изуродовали девочку, одному старику перегрызли руку, так что она повисла плетью, но вызванные милиционеры мялись: «Это не наше дело». Наконец, и я от этих собак пострадал, еле ноги унес, порванный в кровь. Впрочем, вскоре собак грохнул из ружья какой-то народный мститель.

Здесь есть лес, темный, сосново-еловый, до шоссе. В лесу есть длинный ручей, разрезающий его пополам. Возле моего дома березовая роща. За рощей железная дорога. За железной дорогой еще один темный лес. Ночью я просыпаюсь от того, что голова танцует на подушке — это проходит поезд.

Здесь я влюблялся в девочек, дрался из-за них и цветы для них рвал на чужих участках. Здесь был у меня закадычный друг Мишка по кличке Негр, на деле — мулат, дитя Олимпиады. Нам было по девять, когда мы с ним сколотили армию и в роще дали бой мальчишкам из соседнего поселка. Бились на палках и кулаках и обратили их в бегство. Если бы не визг разбившего лицо о березовый ствол самого мелкого из нас, Женьки (недавно севшего на десять лет за разбой), мы бы, наверное, гнали врага до Москвы.

Многие, однажды здесь побывавшие, перебирались сюда насовсем. На моей улице — покинувшие Москву труженики Володя и Мила Савельевы и их сын Алеша, меланхоличный и умный ученый-физик. Рядом — Ольга Голодная, дочь советского поэта, автора песни «Шел отряд по берегу». Подруга детства моей мамы, она специально переехала на воздух сорок третьего из Лаврушинского переулка. Пройти еще немного — синеет дом моего крестного, легендарного авангардного поэта Станислава Красовицкого, отца шестерых детей. В конце 60-х он бросил стихи и тоже оставил Москву.

Ребенком меня возили в Сергиев Посад. Там и теперь преподает в Лавре мой папа. Но уже несколько лет на сорок третьем есть своя церковь. Ее построили в лесу молдаване, жившие в вагончике. Настоятель — угольная борода — родом из Молдавии.

Здесь грабят дома, случаются несчастья, вспыхивают пожары и кажется, что все меньше приветных лиц, а все же приедешь, сделаешь вдох — и точно бы попал на другую планету. Со своим микроклиматом, яблочным вкусом воздуха (и зимой, и летом — белый налив) и загадочной мелодией — так, что пора прислушаться и написать гимн этого княжества.

4 апреля, 2012, № 13 (242)

Рекомендовать